Ахвяраваць на дзейнасць АРР Дзедзіч
Грамадства

«Чувствовали себя как заложники в Беслане» . Экоактивист из Бреста о ночи в спортзале и СИЗО

О том, как задерживали случайных прохожих, издевательствах в спортзале, СИЗО, мотивации и стойкости пишет “Зялёны партал”.

В ночь с 10 на 11 августа в Бресте был задержан один из экоактивистов молодежной экологической организации «Время Земли» Дмитрий Пылыпив.

Парень живет в центре города и весь день, сидя в квартире, слышал звуки происходящего на улице. Ближе к ночи, когда город, казалось бы, уснул, Дима вышел на улицу, чтобы прогуляться, но вместо этого попал в одно из самых страшных мест для задержанных в Бресте – спортзал в/ч 5526 внутренних войск в Северном городке.

Зелёный портал встретился с Дмитрием и записал для вас рассказ со всеми подробностями той страшной ночи и последующего заключения.

Вышел погулять

«Я живу на МОПРа, и всё время мне хорошо было слышно, что происходило на улице. Ближе к полуночи, когда звуки утихли, я решил прогуляться. В квартире было душно, погода стояла жаркая, кругом было пусто. Я вышел на улицу Машерова и хотел пройтись до Бульвара Космонавтов, но успел пройти только за остановку общественного транспорта «МОПРа».

Там стоял обычный городской автобус МАЗ, из которого мне навстречу вышел мужчина в чёрном и сказал: «Иди сюда». Я, как добропорядочный человек, видя, что передо мной сотрудник каких-то госструктур наивно подошел. Ведь я просто гуляю по улице, один, вокруг нет людей, в чём меня можно обвинить?

Мужчина не представился и сразу стал проверять мою сумку, но в ней были только наушники, телефон, ключи и паспорт. Тем не менее, сотрудник со словами «Пойдём со мной» заломал мне руку и довольно грубо начал вести в автобус. Сопротивляться не было смысла, я понимал, какая сейчас в городе ситуация», – рассуждает Дмитрий.

Перемен захотелось?

«Через заднюю дверь меня завели в автобус, внутри уже было много таких же людей в чёрном. Кто они были  непонятно – ОМОН, спецназ?(далее в свой речи Дмитрий будет употреблять слово ОМОН, т.к. не знает, сотрудниками какой госструктуры были мужчины в форме – прим. автора) Никаких опознавательных знаков. Все были в масках, очень злые и разраженные. На меня тут же посыпались обвинения: «Признавайся, ты кидал камни?», «Перемен захотелось?», «Город так украсили с 1000-летию, а вы всё разнести хотите?»

Сказали выключить телефон и, не забывая давать тумаки и бить кулаками, повели в центр автобуса, опуская злые шутки. Пинком меня бросили на центральную площадку автобуса и сказали стать на колени, положив руки за голову и смотреть в пол. Я принял это положение, но меня еще несколько раз ударили резиновой дубинкой по спине.

В таком же положении в центральной части автобуса уже стояло несколько человек. Там была девушка, которой явно сильно досталось, она периодически всхлипывала, её за это били дубинкой.  После меня в автобус завели ещё несколько человек, видимо, таких же случайных прохожих. Всех, кто пытался заговорить с сотрудниками, ждали только удары.

Простояли мы не долго, автобус быстро куда-то поехал. Мы оказались у автозаков, куда на таких же автобусах свозили людей с разных частей города.  С тумаками нас затолкали в автозак. На место, где должно быть два человека, нас было пять. Вещи кучей складывали на сидушку» – рассказывает подробности задержания Дима.

Любое шевеление и поднятие головы – палкой по спине

«Среди сотрудников, которые обслуживали автозаки, был очень молодой парень. Было видно, что он сам в шоке от того, что происходит. Он шёл на контакт, сопереживал, говорил, что не знает, куда нас повезут, но надеется, что скоро отпустят. На мой вопрос, почему же он выбрал такую работу, парень ответил: «Ну, мне было всего 18 лет…».

Изначально я не знал, что нас завезли в спортзал в Северном городке. Передо мной просто открылось огромное помещение с деревянными полами, где на этом полу сидело около пяти рядов человек. У всех руки за спиной и голова в пол.

Перед тем, как туда попасть, мы стояли руками к стене, и какой-то мужчина записывал наши имена. Вещи не описывали, а просто бросали в кучу. Люди, которые нас привезли, были злыми и неадекватными: били, давали оплеухи, запугивали. По дороге в спортзал в коридоре стоял взрослый, солидного вида мужчина и не пропускал ни одного человека, чтобы его ударить.

Моё место оказалось в пятом ряду у входа. Людей было очень много, судя по спискам, в которых записывали последних задержанных, около 300 человек. Все должны были сидеть в одинаковой позе: ногами вперед, руки за головой, голова в пол. Любое шевеление и поднятие головы – палкой по спине. В зале было несколько женщин и подростков, которым также доставалось немало ударов. Последних среди ночи стали отпускать, звонили их родителям. Остальные остались в этом зале до сумерек, то есть почти сутки.

Отдельно на полу лежал парень в наручниках, видимо он был «особо опасный». Парень всю ночь стонал и просил о помощи.

ОМОНовцы постоянно расхаживали и пытались найти «каменщиков» – тех, кто был в первом ряду на сопротивлении и бросался камнями», – вспоминает экоактивист.

ОМОН действовал по сценарию

«В такой жутко неудобной позе мы просидели до раннего утра, пока с нами были ОМОНовцы. Людей постоянно избивали, нам не давали воды, не позволяли выйти в туалет, о какой-то еде даже не было речи.

Отдельно доставалось мужчинам с обручальными кольцами. На них ОМОНовцы нападали, как дикие звери. Логика была такая: «Почему женатый человек не сидит дома, а шляется по улицам». Избивали за дреды, за одежду, которая не нравилась. У одного парня был свитшот с надписью «F*ck off», того вообще били электрошокером.

Постоянно запугивали, нагнетали обстановку. Уже потом я узнал, что их действия и фразы были примерно одинаковыми по всей стране. Такое чувство, что у них была специальная методичка, по которой их готовили, и они выучили её назубок», – подозревает Дмитрий.

Как заложники в Беслане

«У всех был шок, когда мы потом обсуждали эту ночь, все проводили аналогии с заложниками в Беслане. У нас было такое чувство, что мы пережили теракт.

Кто мы были для них: преступники, враги народа? Один из сотрудников постоянно передергивал затвор, чтобы нас напугать. Они громко обсуждали, что могут с нами сделать: «Давай бросим в них дымовую шашку, пусть все задохнутся» – говорил один из них. Другой постоянно громко бил себя дубинкой по защите – пугал и одновременно не давал уснуть.

Люди постоянно стонали, кому-то становилось плохо, и тогда все вокруг начинали кричать: «Человеку плохо!». На такое действительно реагировали, у одно из парней случился приступ эпилепсии, к нему вызвали скорую. Но ждать её пришлось около 20 минут. Нескольких людей уносили. Не знаю, что обо всём этом думали медсотрудники…У одного пожилого мужчины за 60 всё лицо было в крови. Ему никто не помог.

Все это мы не видели, а только слышали, ведь в зале действовало только одно правило: поднял голову – получил дубинкой по спине. Ногами били тех, кто пытался сменить позу – сидеть на деревянном часами без движения было невыносимо: страшно затекала спина, руки, шея наливалась свинцом.

Один из сотрудников специально обратил на себя внимание и сказал, чтобы мы не пытались преследовать их родных и близких, показал своё лицо, сказал, что не боится нас», – рассказывает Дима.

В туалете не было бумаги – подтирались трусами

«Среди ночи стали уводить несовершеннолетних и иностранных граждан. Утром пришла другая смена конвоиров, и стало спокойней. Эти люди уже были в обычной милицейской форме и защитных масках от ковида. Тогда уже начали водить в туалет. Нужно было поднять руку и ждать своей очереди около часа. Несколько человек за ночь успели сходить под себя.

Выводили по одному. Сама прогулка в туалет уже была за счастье: можно было размяться, умыться, сменить обстановку. По дороге в туалет нас так же вели с руками за головой лицом вниз. На спине лежала дубинка. Кого так ведут? Наверно, террористов и злостных преступников. В самом туалете не было бумаги, люди подтирались своими трусами.

По сравнению с тем, что мы пережили ночью, даже такие мелочи как вода и туалет стали казаться роскошью. Вначале нам дали только одну бутылку воды на всех. До вечера таких бутылок стало шесть, но сидеть всё равно стало лучше» – усмехаясь, рассказывает Дмитрий.

«Надо просто перетерпеть»

«Я старался не допускать плохих мыслей. Одергивал себя тем, что нас тут около 300 человек, они же не могут отвести нас в поле и расстрелять. Весь город нас уже ищет. Моим стрежнем было осознание того, что надо просто перетерпеть, вначале дожить до утра, потом до обеда, потом до вечера. Думал о маме и девушке.

Я не расплакался, не раскис, просто собрался с духом и терпел. Ты просто выключаешь сознание, сидишь и ждёшь любых новостей. Любое изменение воспринималось позитивно, даже в автозак для переезда в СИЗО мы шли с радостью – это была уже какая-то определённость, какое-то изменение положения. Ведь не знание того, что с нами происходит, и сколько это будет длиться, давило больше всего.

Был один парень, у которого сдали нервы. Он просто распластался на полу и начал кричать, что его могут даже убить, но он так больше сидеть не может. Мы пытались его успокоить, говорили подняться, не провоцировать. Его не избили, а привели в чувство, можно сказать. Потом ему даже дали позвонить семье.

Утром многим семейным давали позвонить, даже пытались проявить какое-то сочувствие. Девушки тоже пробыли в спортзале до конца, но под утро им разрешили стоять, так что у них был более «лайтовый» режим», – иронично усмехается Дмитрий.

Кто-то спал на столе, кто-то под столом

«К обеду нас начали выводить и фотографировать. Не знаю для чего, и куда это пойдет. На видео надо было сказать своё имя и фамилию.

На моём телефоне была наклейка с погоней: «Значит ты – змагар» – сказал следователь. Пугал уголовным делом. Но, как оказалось, этот человек не был следователем, потому что, когда я был в Следственном комитете и сказал, что следователь со мной уже разговаривал, мне ответили, что этого не может быть. Поэтому, кто был этот человек?

Поступила информация, что нас перевезут в СИЗО. Про вещи сказали, что загрузят и привезут с нами другим рейсом. Я уехал третьей партией, в автозак нас загрузили около 30 человек. Встречали нас злые ОМОНовцы, пихали на пол, парню в свитшоте опять досталось дубинкой.

В самом СИЗО ОМОНа уже не было. Нас стали распределять по камерам. Моя оказалась в подвальном помещении, на восемь кроватей нас было 25 человек. На ужин мы не успели, так как пока нас довезли и распределили, было уже достаточно поздно. Зато в камере была вода и туалет.

Мы расположились по три человека на кровать: спиной на кровати, а ноги на полу. Кто-то спал на столе, кто-то под столом. Пол был бетонный, и мы отдали ребятам матрасы и пледы. Все уснули очень быстро. В камере было жарко, из небольшого подвального окошка пробивался свет. Нам открыли «кормушку» – небольшую прореху в двери, куда в камеру заносили еду, – это давало небольшой сквознячок. Покормили нас только утром», – рассказывает Дмитрий.

Суд в гараже

«Шли уже третьи сутки задержания, поэтому начались суды. Вечером первую партию людей уже увезли. В мою камеру пришли в три часа ночи и спросили, кто хочет ехать на суд. Я подорвался в числе первых, так как подумал, что чем быстрее туда поеду, тем быстрее получу штраф, и меня отпустят домой.

Я думал, что мы едем в реальный суд, но на деле нас привезли в какой-то гараж, где на улице все еще стояли люди, которых увезли вечером. Я хотя бы поспал четыре часа, а они всё это время просто стояли на улице.

Утром начали составлять протоколы задержания, которые по закону должны были составлять при самом задержании. Я подробно рассказал, как меня задержали, с моих слов всё записали верно, я перечитал бумагу и поставил подпись.

Пока люди ждали свой очередь один из ОМОНовцев, видимо, самый умный, рассказывал нам про политику, макроэкономику, пугал тем, что NEXTA нас всех слил, что по их записям всех найдут по лицам.

Там действительно были сотрудники, которые по лицам пытались найти «каменщиков». Сказали, что если сразу признаетесь, бить не будем, но если вас опознают, то мало не покажется. Два человека признались, не знаю, на самом деле, или из страха. Их увели.

Моя девушка как-то нашла меня и смогла попасть на суд. Тот был совершенно формальным, меня спросили про семейный статус, судимости, работу. Я так понимаю, для того, чтобы выявить платежеспособность. Обвинили по статье за участие в несанкционированных митингах. Я опять рассказал подробно свою историю, но не думаю, что это как-то повлияло на решение. Никаких оправданий не было, виновны были все. Никаких свидетелей тоже не было. Был на улице – значит виноват.

Мне дали 12 суток, потом я понял, что это было много, потому что 12 суток давали мало кому, в основном было 10, некоторым давали 5-6 дней. Видимо меня посчитали особо опасным, либо сроки давали рандомно.

Почти всем дали сутки, штрафов было очень мало. Изначально мы думали, что у них нет смысла всех сажаеть, ведь это расходы для государства, а штрафы наоборот доход в госбюджет. Но, видимо, был приказ»,– рассказывает экоактивист.

Поддержка с улицы придавала сил находиться в СИЗО

«Пока ехали из суда до СИЗО, слышали гул машин и видели, что вдоль дорог стоят женщины. Меня это очень воодушевляло и придавало сил. Такая поддержка поднимает моральный дух.

Мы вернулись в СИЗО и нас опять стали распределять по камерам. Я вновь попал в подвальное помещение, но на этот раз в камере на восьмерых нас было 35 человек. Мы взбунтовались и десять человек перевели. Через несколько дней всех перераспределили, и нас осталось, как и положено, восемь человек в камере», – рассказывает Дима.

Разные люди с разными историями

«Все обменялись своими историями, люди были совершенно разными, кого-то забрали у магазина, кого-то у банкомата, кто-то действительно шел на протест, но не успел дойти. Участием у них считался просто тот факт, что ты не сидишь дома. В моей камере было два айтишника, которые просто офигивали от происходящего, были простые рабочие, предприниматели, водитель. Люди разных возрастов и социальных статусов.

Был один бывший военный, говорил, что подполковник. Рассказывал про свою службу. Его избивали особенно сильно, отбили весь зад, ноги были синие», – делится своей историей Дмитрий.

Будни в СИЗО

«В шесть утра был подъем, после спортзала обстановка в СИЗО казалась сказкой: можно лежать, спать, разговаривать, есть вода и туалет, тебя не избивают. Милиционеры следили за порядком, но были явно человечными, не склонными к необоснованному насилию людьми. Они просто работали и следили за порядком.

В первое время не было передач, многие ребята были курящие, милиционеры помогали им с сигаретами. Не могу сказать, что они были какими-то зверями.

Развлечений было мало, поэтому какие-то занятия придумывали сами: делали из хлеба шашки и кубики, спичками играли в тысячу. Всё делали сообща – вместе ели, мыли посуду. В моей камере все были дружны, никто не замкнулся в себе, все делились своими историями, много общались.

Когда пошли первые передачки, не делили их на твою и мою, всё было общим, разделяли на всех. Потом дошло до того, что передач стало так много, что на ужин мы брали только чай.

Мы передавали новости между камерами, пытались докричаться до наших соседей сверху, искали знакомых, говорили свои имена. У девушек была отдельная камера», – рассказывает Дима.

«Все уйдут, а я останусь»

«В воскресенье 16 августа ближе к вечеру шум у СИЗО усилился, мы поняли, что к нему подошло много людей. У одного человека истекал срок задержания, его должны были отпустить. Появился какой-то адвокат, который раздал бумаги, где можно было написать жалобу. Прошел слух, что людей начали выводить с вещами. Всех это насторожило. С вещами на выход – это или что-то хорошее, или что-то плохое. Куда ведут этих людей? Мы нервничали и ожидали худшего.

Прошел слух, что началась амнистия. После ужина все были взбудоражены, не могли уснуть, ждали, что будет дальше. Приходил сотрудник, рандомно называл имена из разных камер и уводил людей. Какой-то последовательности в этом не было. Стали закрадываться мысли: «Вдруг всех выпустят, а меня оставят?», «Может, выпускают только тех, кто успел написать жалобу или за них заступились влиятельные родственники?»

Мой мозг тут же начал генерировать миллион идей, почему меня не выпустят. Никто не мог уснуть, я остался одним из последних в камере. Нас даже сводили в душ и выдали постельное бельё, до этого спали просто на матрасах и подушках. Но это уже не пригодилось», – рассказывает Дмитрий.

На свободу!

«Меня отпустили в три часа ночи. Я подписал какие-то бумаги, даже не глядя на них. Любой адвокат скажет, что надо читать то, что подписываешь, но адвоката там не было, а я думал о том, что если начну медлить и возникать, то меня не отпустят. На руки мне никаких документов не выдали.

Постановление нужно забирать самостоятельно, но я до сих пор этого не сделал, потому что мне страшно туда идти. Никто не знает, на каких условиях прошла амнистия и что нам за это будет», – переживает Дима.

Что будет дальше?

«Моя девушка, пока я сидел, нашла одного из адвокатов, который работает с такими случаями, как у меня. Я передал ему документы, но тот сказал, что генпрокурор завершить дела не мог, а только их приостановить. Поэтому ситуация достаточно нестандартная и непонятно, как это будет работать в правовом поле.

В понедельник, 17 августа, я забрал свои вещи, оказалось, что они были не в СИЗО, а в Следственном комитете. Там меня завели к следователю, я опять подробно рассказал историю моего задержания. Он все записал верно, ничего не придумывал, спросил, хочу ли я написать жалобу на правомерность моего задержания. Я написал, он принял документ.

Все мои вещи были целы и на месте, но телефон отправили на экспертизу, чтобы проверить на нем фото и видео. Я не знаю, настолько это законно, но сказали, что со мной свяжутся, когда он вернётся.

Я понимаю, что мне нужна какая-то бумага, но у меня действительно паранойя куда-то за ней идти. По городу ходят слухи, что людей опять стали задерживать и отправлять досиживать сутки. Ситуация очень нервная, напряжённость растёт», – переживает Дмитрий.

«Нервничаю, но верю в лучшее и не сдаюсь»

«Мне стало стрёмно возвращаться домой с улицы, я постоянно жду какого-то подвоха: вдруг в подъезде меня уже поджидают? Я понимаю, что я не тот человек, за которым нужно следить, но мне не хочется опять просто так пережить этот ужас. Но судя по тому, как это работало, произойти может что угодно, а виновен ты или нет, никто не будет разбираться. У меня нет чувства безопасности и уверенности в том, что меня не  задержат без оснований.

Меня изматывает следить за новостями, но я не могу перестать это делать. Ты пытаешься работать, но не можешь сосредоточиться и постоянно отвлекаешься.

Я не могу сказать, что у меня какая-то супер травма, многие пережили вещи пострашнее моих, и я не вижу необходимости пока обращаться к психологу, но возможно позже мне это и понадобиться. Я в целом человек достаточно сдержанный.

Но даже несмотря на то, что я действительно нервничаю, им не удалось запугать меня – я верю в лучшее и не сдаюсь!»

Зелёный портал попросил рассказать о Дмитрии друга и коллегу, руководителя БМОО «Время земли» Григория Терентьева:

«Дима очень открытый, честный, добрый и миролюбивый человек. Он вегетарианец, в его философии и мировоззрении вообще не существует такого понятия, как насилие. Не только по отношению к людям, но и к животным.

Я Диму знаю очень давно, мы много лет работаем вместе во «Время земли» и он всегда очень ответственно относится к реализации проектов, инициирует их, берёт на себя ответственность за экологические акции.

Это человек, который поможет в трудную минуту, он будет всегда открыт и искренен. Своему делу он предан и работает с душой. И в городе Бресте реализовал много важных и полезных для общества и экологии проектов».

ОТ РЕДАКЦИИ

Если вы чувствуете тревожность, если вам сложно сосредоточиться на чем-то кроме новостей, позаботьтесь о себе и обратитесь за помощью к специалистам.

Помощь психологов

  1. Наталья Шеина собрала порядка 50 специалистов, которые готовы оказать психологическую помощь всем, кто пострадал. Подросткам, взрослым, детям. Анонимно. Бесплатно. Просто звоните +375447712966 или пишите.

  2. Минчане, которые участвуют в протестах или стали свидетелем тяжёлых сцен, пишите в Елизавете (@etalizaveta в Telegram). Кризисные консультации и первая психологическая помощь без оплаты.

  3. Центр кризисной психологии “Просто жить” организовывает бесплатные групповые терапевтические сеансы, которые направлены на предотвращение развития посттравматического стрессового расстройства, паники, бессонницы и сильной тревоги. Постоянная ссылка на сессию находится в шапке профиля или пишете в директ @psycentеr_minsk в Instagram.

  4. Бесплатная психологическая помощь всем задержанным, пострадавшим и их близким. Для записи на бесплатную консультацию, пожалуйста звоните по номеру +375 29 268 69 59 — администратор Дарья.

  5. Круглосуточная линия психологической помощи. 8 017 270 24 01, MTC 8029 899 04 01

  6. Телефоны координаторов базы психологов, которые помогут подобрать специалиста: +375 29 3505727, +375 29 829 59 30

  7. Бот в Телеграм, помогающий связать людей, пострадавших от насилия в Беларуси в 2020 и специалистов, оказывающих психологическую помощь — @psiholog2020bot.

  8. Координатор психологов для пострадавших и их семей — @Mother_Theresa в Telegram.

  9. Координаторки движения “Психологи за права человека” Анна Край и Ольга Размахова, собрали команду, которая окажет помощь любому человеку, вне зависимости от вашего гражданства или места пребывания. Помощь предоставляется бесплатно, с вами будут работать онлайн (вы можете сделать запрос на комфортный для вас формат: скайп, телеграм, вотсап, чат и т.д.). Специалистки и специалисты имеют разное образование и работают в разных подходах, а также самостоятельно договариваются о количестве встреч в зависимости от своих возможностей. Для записи можете писать @_to_the_edge_ в Instagram или @funambulist_ak, @olga_raz в Telegram.

  10. Форма на получение психологической помощи задержанным, пострадавшим и их близким. Инициатива #СалідарныЯ работает с психологическим сообществом и может организовать вам бесплатную психологическую помощь в виде консультаций или групповых встреч.

  11. Группа, где психологи из разных городов Беларуси оставляют свои контакты. К ним можно обращаться за бесплатной помощью в своём регионе.

  12. Психологи в Instagram, готовые помочь, вот список.

  13. @alla_reznikova вместе с группой психологов готова оказать помощь группам заключенных. Писать в директ.

  14. Экстренная психологическая помощь (все инициативы списком в гуглдоке).

  15. Центр кризисной психологии “Просто жить”. Бесплатные групповые терапевтические сеансы. Помощь тем, кто находится в Беларуси и не может справиться с сильной тревогой, страхом, паникой. Ежелневно онлайн в 20.00 мск в Zoom.

  16. Центр “Семьи и детей”. Телефонная линия экстренной психологической помощи, онлайн и офлайн, консультации для граждан, находящихся в трудной жизненной ситуации, для родственников пострадавших. + 375 17 318 32 32, + 375 29 367 32 32 A1, + 375 33 603 32 32 MTC, Skype: socialfamilyhelp. Дистанционное консультирование проводится с понедельника по пятницу с 9.00 до 20.00 (суббота и воскресенье – выходной)

  17. Минский гештальт-институт бесплатно помогает пострадавшим от от физического или эмоционального насилия. Подробную информацию можно получить по номеру + 375 29 635 40 10

  18. В Украине существует бесплатная онлайн-платформа для психологической поддержки людей – “Расскажи мне”. Теперь она доступна беларусам. В организации для оказания помощи работают почти сто специалистов-волонтеров когнитивно-поведенческой терапии.

  19. Психологи в Гомеле.

  20. Галерэя Ў запрашаe ўсіх, хто хоча адчуць падтрымку і плячо аднадумцаў, выгаварыцца і расказаць пра тое, што набалела, падзяліцца інфармацыяй і ідэямі, ды і проста дабром і цеплынёй. Штодня з 12.00 па 17.00 можна прыйсці ў Галерэю Ў на спатканні заЎтракожныдзень.

  21. Ініцыятыва “WenDo ў Беларусі – самаабарона і асэртыўнасць для жанчын і дзяўчын” запрашае да ўдзелу ў бясплатнай групе самападтрымкі для жанчын* у Мінску. Можна выбраць адну з дат і сустрэцца на дзве гадзіны, каб на аснове WenDo набрацца сілы і веры ў сябе і свае дзеянні.

“Зялёны партал”

Пакінуць адказ

Ваш адрас электроннай пошты не будзе апублікаваны. Неабходныя палі пазначаны як *